Психофизиологические исследования с использованием полиграфа в рамках тактических комбинаций

Библиотека Статьи

Понятие и задачи тактической комбинации. Выше были рассмотрены тактические особенности производства ПФИ как самостоятельного процессуального действия. В то же время ПФИ в ходе расследования может выступать составной частью целой цепи следственных действий и (или) оперативно-розыскных мероприятий, подчинённых достижению общей тактической цели расследования, т.е. частью тактической или оперативно тактической комбинации.

Тактическая комбинация – это определённое сочетание тактических приёмов или следственных действий для решения конкретной задачи расследования в данной следственной ситуации. Если в ходе расследования реализуются данные, полученные оперативным путем, тактическая комбинация может представлять собой сочетание оперативно-розыскных и следственных действий. Такую тактическую комбинацию называют оперативно-тактической. В этом случае оперативно-тактическая комбинация осуществляется благодаря взаимодействию следователя с оперативными работниками органа дознания, каждый из которых действует строго в пределах своей компетенции и своими методами (1).

Не следует думать, что сочетание следственных действий либо следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в рамках тактической комбинации приводит к формированию неких «комбинированных» следственных или оперативно-следственных действий. В структуре тактической комбинации каждое следственное действие или оперативно-розыскное мероприятие сохраняет свою самостоятельность и предусмотренный законом порядок производства. При этом с процессуальной точки зрения имеют значение только входящие в структуру комбинации следственные действия, путём проведения которых реализуются, используются, т.е. приобретают процессуальное значение данные, полученные в процессе оперативно-розыскных мероприятий. Будучи структурными элементами системы тактической комбинации, каждое составляющее её действие или мероприятие является незаменимым, а их последовательность – обычно жёстко определённой, поскольку в этой последовательности и может заключаться замысел комбинации.

Цель комбинации – это решение конкретной задачи следствия. В конечном счёте это установление истины по делу, т.е. осуществление процесса доказывания. Но это общая цель, а в качестве непосредственных задач тактической комбинации обычно рассматриваются:

– разрешение конфликтной ситуации с помощью рефлексии с получением следователем определённого выигрыша;

– создание условий, необходимых вообще для проведения следственного или иного процессуального действия следователя;

– создание условий, обеспечивающих результативность следственного действия;

– обеспечение следственной тайны, в том числе сохранения в тайне источника используемой информации;

– обеспечение сохранности до необходимого момента ещё неиспользованных источников доказательственной информации;

– иные тактические воздействия на следственную ситуацию с целью её изменения или использования (2).

Использование ПФИ в ходе тактических комбинаций. Проведение ПФИ в ходе расследования, с одной стороны, создаёт благоприятные перспективы в плане установления информированности лица об обстоятельствах расследуемого события, а с другой ‑ процедура исследования всегда оказывает на обследуемого серьёзное психологическое воздействие. Эти факторы формируют тактический потенциал ПФИ, который может быть реализован при грамотном сочетании ПФИ с другими оперативными мероприятиями и следственными действиями.

Использование ПФИ в рамках тактических комбинаций позволяет решать различные задачи расследования. При этом необходимо отметить, что естественная сочетаемость ПФИ с некоторыми оперативными мероприятиями и следственными действиями, прежде всего допросом (опросом), в значительной степени предопределена самим порядком проведения ПФИ. Как правило, ПФИ проводится после получения от лица показаний (объяснений) об обстоятельствах дела. Целью ПФИ при этом является проверка достоверности сообщенных при допросе (опросе) сведений. Кроме того, нормативные правовые акты, регламентирующие производство основных форм ПФИ, каковыми являются ОИП и ПФЭ, устанавливают возможность ознакомления обследованного лица с результатами исследования. Причём, если с результатами ОИП согласно соответствующей Инструкции опрошенное лицо может быть ознакомлено по его просьбе лишь при соответствующем желании инициатора опроса, то с результатами ПФЭ подэкспертный независимо от его процессуального статуса должен быть ознакомлен в обязательном порядке (ст. 206 УПК РФ). Подозреваемому, обвиняемому и его защитнику результаты ПФЭ по делу должны быть предъявлены независимо от того, в отношении каких участников процесса они были проведены.

Формально предъявление результатов ПФЭ (ОИП) представляет собой самостоятельное процессуальное действие (акт оперативной работы). Однако, как известно, закон не исключает возможности предъявления результатов исследований, проведённых по делу, в ходе производства других следственных действий. Общим местом криминалистических рекомендаций по тактике допроса в конфликтной ситуации является указание на тактическую целесообразность внезапного ознакомления допрашиваемого с результатами исследований (чаще всего экспертиз), проведённых по делу и свидетельствующих об истинном отношении лица к расследуемому событию. Это в полной мере распространяется и на результаты ПФИ. При этом конкретный момент предъявления результатов исследования допрашиваемому определяется следователем индивидуально, с учётом личности допрашиваемого, плана допроса, характера даваемых им показаний и т. д.

Тактическая комбинация, описываемая схемой допрос (опрос)→ПФЭ (ОИП)→допрос в целях получения правдивых и полных показаний лица об обстоятельствах дела, на практике реализуется наиболее часто.

В ряде случаев указанная схема может быть усилена за счёт введения в неё дополнительных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Например, в случае, когда по делу проходят несколько лиц и имеются основания полагать, что они оказывают согласованное противодействие расследованию, может быть использован приём, суть которого раскрывает следующий пример из практики работы авторов пособия.

Осенью 2006 г. в одну из больниц г. Саратова с телесными повреждениями в области головы был госпитализирован О. Через несколько дней после поступления в больницу О. от полученных повреждений скончался. По данным обстоятельствам было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. В ходе расследования было установлено, что потерпевший длительное время проживал в г. Саратове в квартире своего дальнего родственника П., где проживали также супруга П. и его дочь. Сообщение о телесных повреждениях О. поступило в больницу и органы внутренних дел именно от супругов П. Будучи привлечёнными к расследованию в качестве свидетелей, супруги П. дали содержательно одинаковые показания. С их слов, вечером в день преступления О. вышел на улицу, чтобы сходить в магазин, вернулся с причинёнными ему травмами и сразу же потерял сознание. О том, кто их ему нанёс, они не знали. Однако результаты оперативной работы по делу дали основание полагать, что ранее во время частых отлучек супруга П. по работе в командировки, О. и супруга П. находились в интимных отношениях. Это могло явиться причиной причинения телесных повреждений О. со стороны супруга П. Учитывая сложившуюся ситуацию, обоим супругам П. с целью проверить их показания было предложено принять участие в проведении ПФЭ. После получения от них добровольного письменного согласия на участие в ней был назначен день исследования. Исследования проводились в отношении каждого из супругов в один день в разных помещениях параллельно двумя экспертами-полиграфологами. С момента начала общения обследуемых с экспертами всякое общение между супругами было исключено.

В то время, пока проводились исследования, в автомобиль супругов, а также у них дома в порядке ст. 186 УПК РФ была установлена прослушивающая аппаратура. По окончании исследования супруги П. были «переданы» в распоряжение оперативных работников, которые и проводили их до автомобиля. Контроль последовавших за этим переговоров между супругами П. позволил установить роль каждого из них в совершенном преступлении.

Описанный приём использует то психологическое воздействие, которое оказывает на лицо процедура ПФИ. После прохождения исследования человек практически всегда стремится обсудить его ход, заданные вопросы с другими лицами, в результате чего может выдать информацию о своём истинном отношении к расследуемому событию. Вероятность этого повышается в случае общения лица с соучастниками преступления либо лицами, которым известно о его преступных действиях. Однако данный приём имеет ограниченную область применения и может быть использован только при расследовании тяжких и особо тяжких преступлений, что вытекает из положений ст. 186 УПК РФ и ст. 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Весьма важной задачей расследования является обнаружение различных объектов: лиц, находящихся в розыске, документов, орудий преступления, иных вещественных доказательств, трупов. В основном отыскание и принудительное изъятие указанных объектов происходит в процессе производства обыска и выемки. Принудительный характер указанных следственных действий, поисковые трудности обусловливают повышенное психическое напряжение их участников, особую психологизированность и конфликтность этих действий, привносящую в процесс их производства атмосферу рискового противодействия. В наибольшей степени это относится к производству обыска.

Предпосылки к снижению уровня риска и достижению поставленных целей во многом закладываются на этапе принятия решения и подготовки к проведению обыска. Принятие решения о производстве обыска и его обоснование требуют наличия определенной информации, касающейся, как минимум, трёх категорий сведений: 1) о личности обыскиваемого и окружающих его лицах; 2) об искомых объектах; 3) о месте (местах), где предстоит проводить обыск (3). Причём информация об искомых объектах и местах их возможного нахождения зачастую решающим образом предопределяет эффективность обыска. В этом направлении следователь должен мобилизовать все возможные источники информации.

Весьма позитивным в плане установления местонахождения и изъятия искомых объектов может оказаться проведение тактической комбинации по схеме: допрос (опрос)→ОИП→обыск. Результативность подобной комбинации раскрывает следующий пример.

В ходе расследования одного из преступлений, были получены данные, что в домовладении Е. могут находиться предметы преступного характера. При проведении в данном домовладении обыска ничего обнаружить не удалось. Тогда было принято решение о проведении в отношении Е. полиграфного опроса. В ходе ОИП на вопрос: «Какие преступления Вы совершали?» были получены выраженные реакции при варианте ответа «Хранение наркотических веществ»; на вопрос: «Где хранятся предметы преступного характера?» – на вариант ответа «Закопаны в огороде». После данных тестов был составлен и расчерчен на квадраты план огорода. При тестировании по квадратам выраженная реакция была получена на квадрат, где располагался курятник. При проведении повторного обыска в районе курятника в земле были обнаружены 3-литровые банки, заполненные наркотическим веществом – марихуаной (в крупном размере) (4).

Одним из первых учёных в отечественной криминалистике, кто указал на возможность использования полиграфа в целях получения сведений, способствующих лучшей ориентации следователя по поводу мест сокрытия тех или иных искомых предметов, был А.А. Роменский. Анализируя практику проведения обысков, он отмечал, что большинство следователей и оперативных работников испытывает затруднения в получении информации о месте нахождения тайников у лиц, совершивших преступления. Практика возмещения материального ущерба свидетельствует, что места хранения похищенных денег и ценностей по крупным делам в подавляющем большинстве случаев остаются неизвестными. Проведение ПФИ в отношении подозреваемого (обвиняемого) позволяет сузить круг поисков: сначала до квартиры, затем до комнаты, где находится тайник, и далее с необходимой точностью вплоть до паркетной дощечки в полу, которую необходимо вскрыть, чтобы обнаружить тайник, нередко являющийся решающим доказательством (5).

Таким образом, проведение ПФИ до производства обыска способно ещё до его начала вполне определённо сориентировать следователя в выборе «точек» приложения своих поисковых усилий. Тем самым достигается подлинная целенаправленность действий обыскивающих, удаётся избежать многочасовых (а иногда и многодневных) поисков искомого, которые к тому же нередко оказываются безрезультатными.

Поскольку следственная ситуация, вызывающая необходимость производства обыска, развивается, как правило, в обстановке острого дефицита времени, очевидной неопределённости ситуации и необходимости быстрого реагирования на происходящее, предваряющее обыск, ПФИ целесообразно проводить в форме ОИП.

Подобное исследование должно производиться в отношении лица, заподозренного, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, которое, однако, отрицает свою причастность к его совершению и сокрытию искомых предметов. Для более качественного составления тестов инициатору проводимого опроса (следователю, дознавателю) до его начала следует собрать определённые установочные данные, характеризующие личность опрашиваемого и его образ жизни. Так, должны иметься сведения: 1) о предмете поиска: орудия преступления, предметы посягательства, их характеристики; 2) о местах их возможного нахождения: жилище опрашиваемого, его дача, гараж, место работы, иные посещаемые им места; 3) о круге родственников и знакомых опрашиваемого (особенно близких), которым искомые предметы могли быть переданы на хранение, и иных обстоятельствах. В каждом случае объём и содержание предварительной информации определяется индивидуально с учетом мнения специалиста, проводящего опрос.

После получения результатов тестирования, ориентирующих следователя о местонахождении искомых предметов, обыск должен быть проведён немедленно. Всегда следует учитывать возможность сношения опрошенного лица каким-либо образом с внешним миром. Таким образом, создаётся угроза того, что опрошенное лицо попытается предупредить своих соучастников, близких и других людей о возможном обыске. В результате искомое может быть перепрятано, а ценность результатов ОИП сведена к нулю.

В то же время процедура тестирования, её результативность оказывают мощное психологическое воздействие на недобросовестного опрашиваемого. Поэтому иногда целесообразно предварить проведение обыска предъявлением опрошенному положительных результатов тестирования. При этом подозреваемый нередко осознаёт всю бесполезность дальнейших запирательств и начинает давать признательные показания, указывая точное место расположения тайников.

Так, по подозрению в причастности к совершению убийства К. были установлены и задержаны несколько человек. Большую роль в изобличении указанных лиц, в определении места и роли каждого участника в процессе совершения преступления сыграли результаты обследований с использованием полиграфа. В то же время, решив главную задачу по выявлению преступников, следствие встало в тупик перед необходимостью установления иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в частности предстояло найти орудие убийства (автомат). Обвиняемые утверждали, что его местонахождение им неизвестно. Однако оперативным путем было выяснено, что место, где хранится автомат, известно одному из фигурантов – Б. Было принято решение провести в отношении него еще один полиграфный опрос. Поиск автомата осуществлялся поисковыми тестами по карте г. Геленджика, разбитой на участки. После проведения первого же опроса была установлена местность, на которую Б. очень сильно реагировал. Об этом результате ему было сообщено. Так как ранее Б. уже обследовался на полиграфе и мог убедиться в невозможности сокрытия информации, проведенная стимуляция с демонстрацией результатов привела к тому, что Б. прекратил запирательства и точно указал место, где спрятан автомат (6).

Ещё одним следственным действием, сочетание с которым способно иметь заметный тактический потенциал, является предъявление для опознания. Из следственно-судебной практики хорошо известно, что нередки ситуации, когда опознающий узнаёт объект (предмет), но по тем или иным обстоятельствам боится в этом признаться или не желает признавать (узнавать) данный объект. Причины ложного неопознания разнообразны: страх перед опознаваемым, перед возможной местью с его стороны или со стороны его близких; материальная заинтересованность (подкуп свидетеля); жалость к преступнику и т. д. Предвидеть и предотвратить их заранее удаётся не всегда.

В случае, если для опознания предъявляется лицо, действительно совершившее преступление, подобная ситуация весьма опасна для процесса расследования, так как неопознание – это не просто отсутствие одного из новых доказательств, а «противодоказательство», которое может и будет использоваться преступником в дальнейшем для защиты от обвинения. Поэтому следователю следует принять все меры для нейтрализации негативных последствий такого «неопознания».

Некоторые авторы полагают: при наличии риска развития подобной ситуации организовывать и проводить следственное опознание следует при участии специалиста в области полиграфологии и под контролем полиграфа. При этом сама процедура опознания должна проходить по правилам процессуального следственного действия (ст. 193 УПК РФ). Объекты (предметы, вещи, фотоснимки) предъявляются в количестве не менее трёх, а лучше, учитывая особенности составления тестов, семи и более. Все объекты, предъявляемые для опознания, нумеруются и укладываются на специально подготовленном столе ниже уровня основного стола полиграфолога. Специалист-полиграфолог показывает предмет под определённым номером, спрашивая, узнаёт ли опознающий данный предмет (7).

Как показывают результаты применения полиграфа в подобных ситуациях, при предъявлении опознающему ранее известных ему предметов, изображений лиц и т. д. полиграфом фиксируется более резкое эмоциональное возбуждение, чем при предъявлении нейтральных объектов. Таким образом, полиграф действительно может оказаться полезным средством при проверке и оценке результатов предъявления для опознания, особенно при установлении достоверности показания опознающего лица об опознании или неопознании, если имеются основания предполагать, что оно заинтересовано в исходе дела. В качестве примера использования полиграфа в подобных целях можно привести следующий случай.

При расследовании угона дорогой иномарки были установлены и задержаны двое предполагаемых преступников. Один из них – П., факта участия в угоне не отрицал, признавал наличие соучастника, но утверждал, что знает его только в лицо, выражая при этом готовность в случае необходимости опознать его. Когда же ему были предъявлены изображения нескольких лиц и в их числе второго подозреваемого, П. показал, что никого из предъявленных граждан он не знает. Однако при повторном трехкратном предъявлении тех же изображений (в произвольном порядке) в ходе исследования с использованием полиграфа были получены устойчивые реакции на изображение второго подозреваемого, что позволило сделать вывод о том, что П. знает его как человека, участвовавшего в угоне (8).

В то же время сами авторы идеи об использовании полиграфа при опознании признают, что такая процедура предполагает ряд исключений по сравнению с предписанной в законе процессуальной формой. Наиболее важное из них состоит в том, что в любом случае объекты могут предъявляться последовательно по одному (чтобы имелась возможность зафиксировать эмоциональную реакцию на каждый объект), что является прямым нарушением нормы (ч.ч. 4, 6 ст. 193 УПК РФ) о том, что объекты для опознания предъявляются в группе однородных объектов числом не менее трёх.

Поэтому в условиях действующего уголовно-процессуального законодательства говорить о результатах, получаемых при помощи полиграфа при предъявлении испытуемому лиц и предметов, как о результатах опознания нельзя. Опознание должно проводиться либо так, как это предписано законом, либо проводимое действие уже не будет являться предъявлением для опознания. В данном случае речь можно вести только о проведении в той или иной форме ПФИ с соблюдением соответствующих данной форме (ОИП или ПФЭ) нормативных правил. При этом не следует забывать, что результаты ПФЭ, в отличие от результатов ОИП, имеют самостоятельное доказательственное значение.

ПФИ может быть проведено как вместо предъявления для опознания, так и наряду с ним. В последнем случае имеет место тактическая комбинация по схеме: предъявление для опознания → ПФИ, реализация которой целесообразна в случае подозрения на ложное неопознание.

При этом не нарушаются требования ч. 3 ст. 193 УПК РФ, в которой запрещается проводить повторное опознание лица или предмета тем же опознающим, по тем же признакам, так как вопрос о сходстве опознания и опроса с использованием полиграфа в обозначенной ситуации снимается, если правильно оценивать цели и механизм проведения каждого из указанных действий. В первом случае опознающему даётся возможность самостоятельно без производства специальных исследований сделать вывод о том, опознаёт ли он конкретный объект, во втором – вывод о том, что человек опознаёт что-либо , делает полиграфолог в результате проведения исследования с использованием своих специальных знаний. Для наглядности можно провести параллель между осмотром места происшествия, когда следователь полагает, что на предметах имеется вещество, похожее на кровь (будучи зачастую абсолютно уверенным в том, что это кровь), и проведением судебно-биологической экспертизы, сопряжённой с исследованием этого вещества.

Приведём пример реализации схемы предъявление для опознания → ПФИ в целях получения информации о том, опознаёт ли конкретное лицо кого-либо по предъявленным изображениям.

В ходе расследования преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК РФ, один из свидетелей не смог с уверенностью опознать подозреваемого О., учитывая давность случившегося. В целях установления способности свидетеля воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них правильные показания, а также решения вопроса о том, опознаёт ли И. подозреваемого О. как человека, после появления которого в помещении малого предприятия началась стрельба, была назначена комплексная психолого-психофизиологическая экспертиза. При проведении соответствующего ситуации психологического исследования, в частности, было установлено, что И. способен правильно воспринимать обстоятельства, интересующие следствие, сохранять их в памяти и давать о них адекватные показания (у И., кроме того, был диагностирован симптом «вторжения», для которого характерно флуктуирование образа преступника в памяти обследуемого; была отмечена выраженность яркости-чёткости вторичных зрительных образов – представлений лиц, людей).

До начала специального психофизиологического исследования на листах белой бумаги формата А4 были распечатаны двенадцать чёрно-белых фотоизображений лиц, по уголовному делу не проходящих, и три чёрно-белых фотоизображения подозреваемого О., причём двенадцать фотоизображений различных лиц и два фотоизображения О. (анфас) до проведения экспертизы свидетелю И. не демонстрировались, а одно фотоизображение О. (в профиль) ранее свидетелю И. предъявлялось для опознания. После разъяснения порядка проведения исследования и того факта, что производство экспертизы в отношении него возможно только в случае его добровольного согласия на участие в исследовании, И. такое согласие дал в письменной форме.

В ходе исследования было выявлено наличие устойчивых физиологических реакций при отрицательном ответе И. на проверочные вопросы, сопровождавшиеся демонстрацией фотоизображения подозреваемого О., и отсутствие физиологических реакций на проверочные вопросы, сопровождавшиеся демонстрацией фотоизображений других лиц.

Результаты проведенного психофизиологического исследования позволили эксперту сделать вывод о том, что И. опознаёт О. как человека, после появления которого в помещении малого предприятия началась стрельба (9).

Отмеченные направления комбинирования ПФИ с другими оперативными мероприятиями и следственными действиями, конечно, не исчерпывают всего многообразия возможных тактических решений. Очевидно, что с накоплением практического опыта проведения ПФИ при расследовании преступлений, более глубокой теоретической разработкой данной проблемы, могут быть найдены и иные возможности комбинирования, способствующие более эффективному решению задач расследования.

 

Авторы: Семенов В. В., Иванов Л. Н., г. Саратов

 

Сноски:

1. Подробнее об этом см.: Белкин Р. С. Криминалистика: учебный словарь-справочник. М., 1999. С. 216–217.

2. См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики: учебное пособие. М., 2001. С. 675.

3. См.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Россинская Е. Р. Криминалистика / под ред. Р.С. Белкина. М., 1999. С. 579; Резван А. П. Правовые и криминалистические проблемы борьбы с хищениями предметов, имеющих особую ценность: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 34–35.

4. См.: Карлов А. В. Использование полиграфа в Кореновском РОВД // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности. С. 112–113.

5. См.: Прукс П. Указ. соч. С.159–160.

6. См.: Прозоровский И. А. Использование полиграфа и проведение полиграфных исследований при раскрытии заказного убийства // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности. С. 217–223.

7. См.: Дубягина О. П., Дубягин Ю. П., Логинов С. Г. Опознание в практике розыска человека и раскрытия преступлений (научно-методические аспекты). М., 2006. С. 169–170.

8. См.: Такайшвили Д. Г. Внедрение и использование полиграфного устройства в оперативно-служебной деятельности Восточно-Сибирского РУБОП // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности. С. 261–262.

9. См.: Комиссарова Я. В., Семёнов В. В. Указ. соч. С. 190–191.

полиграфСаратовпреступлениеэкспертизапсихофизиологическая экспертизаисследованиепроверкаПФЭуголовное дело 

07.03.2012, 6842 просмотра.

Библиотека

Далее
Интересное из нашей практики