Нетрадиционные методы допроса и их уголовно-правовая оценка

Библиотека Статьи

Установление судом истины по делу во многом зависит от досто­верности показаний свидетелей, потерпевших, экспертных заключе­ний, перевода. Важной гарантией этого является обеспечение прав и свобод лиц, призванных содействовать правосудию в получении дока­зательств.

Под нетрадиционными методами допроса нами понимаются такие методы, которые основаны на преодолении сознательного и (или) во­левого контроля допрашиваемого за содержанием своих ответов и своим поведением. В данном случае речь не обязательно должна идти о противоправных формах проведения этого следственного действия. Как известно, в криминалистике существует целый раздел — тактика следственных действий, которая предполагает, в частности, изучение различных способов и приемов осуществления допроса. В этом смыс­ле нетрадиционность сама по себе не может рассматриваться как при­знак объективной стороны принуждения к даче показаний. Более того, чем нестандартнее схема допроса, сложнее тактические приемы (1) и ком­бинации (2), тем больше вероятность получения необходимой информа­ции, поскольку сознательный контроль допрашиваемым содержания своих ответов существенно ограничивается в силу непонимания смыс­ла и подлинных целей тех или иных действий. Хорошим примером в данном случае является допрос с использованием, так называемого полиграфа ( «детектора лжи»). При тестировании организм реагирует на задаваемые вопросы рефлекторно, а датчики лишь фиксируют на­личие или отсутствие реакций. Специалист «читает» их и делает вы­вод, пытался ли опрашиваемый скрыть что-либо  или нет.

Однако существуют критерии допустимости действий допрашиваю­щего, позволяющие установить пределы дозволенного при допросе. Такие критерии подразделяются на этические и правовые. Последние, в свою очередь, на процессуальные и уголовно-правовые.

Этические критерии практически полностью согласуются с право­выми, но более широки, поскольку исходят из требований морали. При допросе не допускается использование обмана, подлога, воздей­ствия на чувства и психику допрашиваемого. Следственная практика знает немало примеров всевозможных нарушений при использовании недозволенных тактических приемов. Так, для того чтобы получить от жены правдивые показания о преступной деятельности мужа, оперативные работники решили его скомпрометировать в ее глазах. Ког­да она принесла передачу для мужа, содержащегося в следственном изоляторе, перед ней красивая молодая девушка также «передала» передачу на имя ее мужа. После этого жена обвиняемого дала показа­ния, изобличающие супруга. Ранее достаточно часто использовался прием фотомонтажа снимка глаза, в который вмонтировано изображе­ние допрашиваемого. Тем самым следователь применил в своих целях невежество обвиняемого.

Пример грубого психического насилия: в своем кабинете на четвертом этаже следователь открыл окно, предложил обвиняемому снять обувь и поставил ее на стул, стоявший у окна. На вопрос обвиняемого — «За­чем?» — ответил: «Отсюда уже двое убежали, ты будешь третьим».

Во время допроса обвиняемого, проводимого следователем проку­ратуры, в соседнем кабинете его коллега хлестал ремнем по дивану. «Надеюсь, до этого не дойдет», — сказал следователь. Пример обмана: для получения правдивых показаний следователь «договорился» с об­виняемым о привлечении его в качестве обвиняемого за неосторожное убийство и предъявил соответствующее постановление. На следую­щий день предъявил новое постановление с квалификацией тех же деяний как умышленного убийства.

Всегда достаточно широко применялся обман следователями обви­няемых и подозреваемых, связанный с обещаниями избрать меру пре­сечения, не связанную с лишением свободы; а также с составлением подложных процессуальных документов ( «протоколов» допросов соучастников, постановлений о привлечении в качестве обвиняемого го более тяжкому составу преступления и т.д.).

Подобные тактические приемы не только аморальны, но и могут содержать признаки состава преступления (например, принуждения к даче показаний при использовании шантажа) либо провоцировать совершение преступлений. Так, по уголовному делу о растлении отчимом малолетней следователь вызвал на допрос ее мать в момент выписки дочери из больницы после аборта. Через несколько часов отчим и девочка были доставлены из дома для освидетельствования, зафиксировавшего у них признаки полового сношения, что позволило по­лучить признательные показания.

В современной практике расследования преступлений, совершен­ных организованными преступными группами, были случаи фактичес­кого шантажа обвиняемых решением об освобождении их из-под стра­жи, когда такое решение создавало для них угрозу расправы со стороны соучастников. По одному из уголовных дел следователь, формально закончив допрос обвиняемого, вызвал его на откровенную беседу «без протокола», в которой обвиняемый достаточно полно рас­сказал обо всех обстоятельствах совершения им преступления. Следова­тель тайно записал этот разговор на диктофон. Суд не принял такое «доказательство». Однако, когда обвиняемый заявляет во время доп­роса о том, что об определенных обстоятельствах он расскажет «без записи в протокол», следователь не связан этими требованиями и мо­жет, даже обязан внести данную часть показаний в протокол допроса.

Важно понимать ущербность данных, полученных таким путем, и опасность компрометации и правоохранительных органов в целом, и системы доказательств, собранных при расследовании.

Процессуальные критерии-допустимости доказательств, получен­ных в ходе допроса, состоят в соблюдении формы проведения допро­са, фиксации его хода и результатов (ведения протокола), обязатель­ного участия лиц, указанных в законе (например, защитника, родителей, педагога при допросе несовершеннолетних) и т.д. Допрос является следственным действием по собиранию доказательств, заключающим­ся в том, что допрашиваемому предлагается изложить все известное ему об обстоятельствах дела, а затем, в необходимых случаях задают­ся вопросы. Порядок проведения допроса строго регламентирован уго­ловно-процессуальным законодательством (ст.ст. 187-191 УПК РФ).

Общим требованием к проведению допроса является запрет домо­гаться показаний допрашиваемого путем насилия, угроз и иных неза­конных мер. Последнее не исключает известного вторжения в сферу охраняемых законом прав и интересов личности, обусловленного спе­цификой данного следственного действия (3). В определенной мере оно связано с процессуальным принуждением, носящим обеспечительный характер. Так, в случае неявки без уважительных причин свидетеля, потерпевшего, обвиняемого дознаватель, следователь, прокурор и суд могут подвергнуть их приводу, т.е. принудительной доставке к месту допроса (ст. ИЗ УПК РФ). Меры процессуального принуждения не могут считаться способами совершения преступления, предусмотренного ст. 302 УК, поскольку: а) являются законными; б) строго регламентированы УПК РФ; в) применяются только по основаниям, указанным в законе.

Кроме того, меры процессуального принуждения не подавляют волю лица к даче правдивых показаний, а напротив, способствуют быстро­му и эффективному расследованию по делу.

В целях получения правдивых показаний от лиц, уклоняющихся от их дачи, используются различные тактические приемы. К их числу относятся разъяснение ситуации, сложившейся по делу, анализ положения, в котором может оказаться допрашиваемый в случае дачи ложных показаний. При этом учитываются особенности личности допра­шиваемого, его психическое состояние, привязанности, симпатии, антипатии. Следователь должен стремиться найти в характере человека позитивные черты, обращаясь к которым можно побудить допрашиваемого к откровенности. Другое направление допустимого психического воздействия на лиц, не желающих давать правдивые показания, связано с использованием доказательств, имеющихся в уголовном деле. Человек в большинстве случаев дает ложные показания с целью ввести следователя в заблуждение и таким путем решить какую-то свою задачу (уклониться от ответственности, смягчить ее и т.д.). Если допрашиваемому, избравшему такую позицию, предъявить доказательства, опровергающие его показания, заведомая ложь становится очевидной, логическая основа показаний рушится. В этих условиях человек чаще всего вынужден считаться с фактами и говорить правду. Материалы, полученные в процессе оперативно-розыскной деятельности, предъявляться не могут, с ними допрашиваемого не знакомят. Следователь при предъявлении доказательств руководствуется следующими тактическими правилами.

  1. Предъявлять на допросе можно лишь такие доказательства, достоверность которых не вызывает сомнений. Доказательство предвари­тельно должно быть проверено, и содержащиеся в нем фактические данные нашли объективное подтверждение.

2.  Прежде чем доказательство будет предъявлено, лицо должно быть допрошено в целях уточнения его отношения к ранее изложенным им фактам. Доказательство предъявляется после занесения показания в протокол. Если для изобличения используются чьи-то показания, то до оглашения их следует поставить вопрос о знакомстве и характере взаимоотношений допрашиваемого с лицом, давшим показания.

3. Необходимо разъяснять допрашиваемому сущность и значение предъявленного доказательства. Следователь не может ограничиваться формальным уведомлением о наличии тех или иных доказательств. Допрашиваемому должно быть понятно, что собранные материалы делают бессмысленной избранную им позицию и не оставляют иного выхода, кроме дачи правдивых показаний. Существует еще одна груп­па тактических приемов, с помощью которых осуществляется воздействие следователя на допрашиваемых с целью побудить их к даче правдивых показаний. Сущность их состоит в том, что следователь, оперируя имеющимися в его распоряжении фактическими данными, ставит допрашиваемого перед необходимостью оценивать ситуацию в условиях испытываемого им определенного дефицита информации. Это может привести его к выводу о бессмысленности скрывать истину и побудить к даче правдивых показаний. Известен, например, тактический прием, называемый демонстрацией осведомленности. Следователь де­тально изучает личность допрашиваемого, используя для этого все доступные источники. На допросе он может проявить интерес к биографии допрашиваемого, расспросить его об учебе, трудовой деятельности, о семье и других обстоятельствах, изученных достаточно подробно. По ходу допроса следователь может упомянуть о каких-то деталях биографии, упущенных, а может быть даже и забытых самим допрашиваемым. Столь широкая осведомленность следователя о фактах, не относящихся к предмету допроса, может создать у допрашиваемого представление о том, что следствию известно все. Это обстоятельство и побуждает подчас допрашиваемого к решению давать правдивые показания и рассказать все, как было в действительности. В некоторых случаях следователь, желая продемонстрировать осведомленность в обстоятельствах преступления, раскрывает допрашиваемому суть совершенного преступления.

Следователь как бы реконструирует действия допрашиваемого, раскрывает шаг за шагом то, как готовилось и совершалось преступление. Интуиция и практический опыт помогают ему восстановить недостающие элементы картины преступления, и она может звучать вполне достоверно и весьма убедительно. Чем более точно сумеет следователь воспроизвести обстоятельства совершенного деяния, тем большее воздействие его рассказ окажет на допрашиваемого. Рассматривая тактические приемы маневрирования информацией, необходимо иметь в виду следующее:

-действия следователя не могут сопровождаться обманом допра­шиваемого, то есть прямой передачей ему заведомо ложных сведе­ний. Допрашиваемому не навязывают способ действий, а предоставля­ют возможность воспринять информацию, самостоятельно оценить ее и свободно реализовать свои решения, принятые с учетом собственно­го понимания ситуации;

-тактические приемы этой группы требуют практического опыта, творческого отношения к делу и не допускают шаблона. Необходимо учитывать конкретную обстановку, особенности личности допрашиваемого. То, что оказалось пригодным в одном случае, может не дать результатов в другом.

Итак, тактические приемы и тактические комбинации:

1) не должны нарушать нормы уголовного процесса и нормы морали;

2) не должны оправдывать преступника;

3) не должны способствовать самооговору;

4) не должны быть основаны на физическом или психическом насилии, обмане, шантаже;

5) должны действовать избирательно;

6) приемы не должны быть основаны на использовании невежества допрашиваемого или его слабоумия, дефектов зрения, речи, слуха;

7) должны учитывать возрастные особенности.

Простое несоблюдение процессуальных требований приводит к не возможности обоснования ими выводов расследования. Однако в ряде случаев такие нарушения образуют основание для уголовной ответственности.

Допрос, сопряженный с противоправным воздействием на них целью добиться изменения представляемых ими фактических данных искажения информации об обстоятельствах, имевших место в действительности, обладает высокой степенью общественной опасности. Очевидно, что противоправное воздействие заключается в применении определенных методов, методик, приемов, тактики допроса.

Вопрос о противоправности решается с точки зрения уголовного права, исходя из наличия или отсутствия в деянии состава преступления: объекта, объективной стороны, субъективной стороны и субъекта. Действующий уголовный закон предусматривает ответственность за два преступления, препятствующих получению достоверных доказательств в рамках допроса (ст. 302 УК), принуждение к даче показаний или уклонению отдачи показаний либо к неправильному переводу (ч. 2 ст. 309 УК).

Такие деяния посягают прежде всего на реализацию процессуальных гарантий, обусловливающих допустимость и достоверность доказательств (добровольность дачи показаний, объективность исследования обстоятельств дела), препятствуют установлению истины. Это, в свою очередь, может повлечь опасные последствия: вынесение незаконных и необоснованных процессуальных решений, в том числе судебных. Одновременно совершается посягательство и на общественные отношения, обеспечивающие здоровье, личную неприкосновенность честь и достоинство, а также другие права личности, что позволяет рассматривать подобные деяния как двухобъектные.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Виновный может руководствоваться корыстью, карьеризмом, ложно понятыми интересами службы, местью и другими мотивами, которые не влияют на квалификацию. Цель преступления не указана в законе и состоит в получении определенных показаний или экспертного заключения.

Субъект преступления по ст. 302 УК — следователь или лицо, производящее дознание, а равно другое лицо, совершающее принуждение к даче показаний с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание. По ст. 309 УК ( «Подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу») может нести ответственность любое вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцати лет.

Наибольшую сложность при анализе преступлений, препятствующих получению достоверных доказательств в рамках допроса, вызывает их объективная сторона.

Как уже говорилось, закон допускает использование тактических и психологических приемов допроса, не исключающих добровольность дачи показаний. В отличие от указанных процессуальных мер, применение которых обусловлено потребностями расследования, принуждение к даче показаний препятствует получению допустимых доказательств (показаний), так как воздействует на сознание и волю допрашиваемого с тем, чтобы получить «нужные» фактические данные. При этом рассматриваемый состав будет иметь место и тогда, когда допрашиваемый принуждается к сообщению правдивых сведений. Уголовный закон, таким образом, обеспечивает добровольность дачи показаний как залог их достоверности.

Принуждение состоит как в психическом, так и физическом воздействии на допрашиваемого или эксперта. Его нельзя отождествлять только с насилием, поскольку последнее — лишь один из способов совершения рассматриваемого деяния. Принуждение необходимо понимать в широком смысле. Оно представляет собой воздействие на волю лица, вынуждающего его давать показания.

Угроза как способ психического воздействия на допрашиваемого может выражаться в различных формах. Это могут быть обещания ухудшить процессуальное положение (например, заключить обвиняемого или подозреваемого под стражу, изменить меру пресечения на более строгую, не разрешать свидания с родственниками и т.п.), уведомление допрашиваемого о возможном применении мер негативного характера к его родственникам и знакомым (например, о возбуждении против них уголовного дела). Наконец, виновный может угрожать допрашиваемому применением физического насилия, демонстрируя различные средства (наручники, резиновую дубинку и т.д.) либо сообщая, что в случае несогласия давать показания принуждаемый будет помещен в одну камеру с рецидивистом или с другим лицом, которое способно причинить допрашиваемому вред. Под угрозой должно пониматься и запугивание уничтожением или повреждением имущества, принадлежащего ему или его родственникам и знакомым. При этой необходимо, чтобы угроза реально воспринималась принуждаемым и действительно не оставляла альтернативы в его действиях. На реальность угрозы может указывать ее конкретная форма, интенсивность выражения, сопутствующая обстановка и т.п. Поэтому вопрос о реальности угрозы решается в зависимости от конкретных обстоятельств, При высказывании угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью деяние полностью охватывается ст. 302 УК и не требует дополнительной квалификации по ст. 119, поскольку принуждение к даче показаний более опасное (судя по санкции) и к тому же двухобъектное преступление.

Шантаж — одна из форм угрозы, выражающаяся в запугивании чем-либо  с целью создания у человека состояния фрустрации, под влиянием которого он принуждается к даче показаний или к даче заключения (например, угроза оглашения компрометирующих сведений). Принуждаемое лицо в результате применения шантажа ставится в безвыходное положение, зависимое от виновного.

Определенную сложность вызывает толкование признака «иные незаконные действия», которые предусмотрены законодателем как способ принуждения к даче показаний. В УК не указывается, в чем они конкретно выражаются. При определении его рамок нужно иметь в виду как злоупотребление следователем или лицом, производящим дознание, своими процессуальными полномочиями, так и применение ими непроцессуальных методов воздействия на допрашиваемого, несвязанных с угрозами шантажом или различными формами физического насилия.

К первой группе незаконных действий можно отнести безосновательное применение процессуальных мер принуждения (привода, наложений ареста на имущество, задержания, заключения под стражу и т.п.).

Вторую группу незаконных действий могут характеризовать раз личные провокационные методы, тактические приемы допроса, обманные действия, сковывающие волю допрашиваемого. Например, использование искусственных доказательств, создающих видимость, что следствию уже все известно и нежелание давать показания будет расценено как противодействие со стороны подозреваемого или обвиняемого, эксперта либо как отказ от дачи показаний (ст. 308 УК РФ). Под иными незаконными действиями следует понимать также ложные обещания следователя или дознавателя прекратить уголовное дело освободить из-под стражи, изменить квалификацию преступления и т.п. в случае, если они были сделаны под условием, что допрашиваемый даст показания. К указанной группе незаконных действий должно быть причислено и применение в ходе допроса алкоголя, наркотичес­ких, одурманивающих веществ, а также гипноза, психологических при­емов, ставящих психику лица в зависимость от следователя, лица, производящего дознание, либо лиц, выполняющих их поручения (гип­нотизера, экстрасенса, психолога и др.). Это влияние может быть поставлено в один ряд с воздействием физических факторов. Оно характеризуется полным отсутствием у гипнотизируемого ориентиров­ки в окружающей среде и постгипнотической амнезией. Полностью подвластный гипнотизеру, находящийся в беспамятстве человек ли­шен возможности осознать предпринимаемые в отношении него дей­ствия, должным образом их оценить, воспрепятствовать им и обжало­вать их. В этом отношении «следственный гипноз», несмотря на «подписку о согласии», является нарушением конституционных прав человека на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, на иммунитет от самообвинения (4)

На наш взгляд, именно в силу указанных причин применение гипноза в ходе допроса следует отнести к незаконным действиям, принуждающим лицо к даче показаний.

Использование полиграфа без согласия допрашиваемого также можно расценивать как принуждение к даче показаний посредством иных незаконных действий.

Критерием отграничения правомерных тактических приемов ведения допроса от незаконного психического воздействия должно быть наличие у допрашиваемого свободы выбора поведения, возможности для осознанного и добровольного изложения своей позиции (5).

Принуждение к даче показаний — преступление с формальным составом, оно признается оконченным с момента его совершения любым из указанных в ст. 302 УК способов, независимо от наступления последствий. Не имеет значения, получены ли реально показания или заключение эксперта, ложные они или истинные.

В качестве квалифицирующего признака преступления в ч.2 ст. 302 УК названо применение насилия, издевательств или пытки. Здесь речь идет уже о более опасных методах принуждения, посягающих на неприкосновенность личности, ущемляющих ее честь и достоинство, создающих угрозу причинения вреда здоровью или причинения смерти.

Насилие как способ принуждения к даче показаний или к даче заключения может выражаться в применении различных форм физического воздействия на допрашиваемого или эксперта – нанесении ударов, побоев, ранений, ином применении физической силы, а также холодного или огнестрельного оружия либо других предметов, жидкос­тей (кислот, кипятка), сыпучих веществ и т.д. Кроме того, в воздейст­вии на внутренние органы человека без повреждения наружных тканей путем отравления или опаивания одурманивающими веществами. Следует подчеркнуть, что в данном случае применение одурманивающих веществ предполагает использование силы, иначе речь должна идти о принуждении к даче показаний путем иных незаконных действий (ч. 1 ст. 302 УК).

Состав преступления, предусмотренный ч.2 ст. 302, не требует наступления последствий. Поэтому возникает вопрос о квалификации содеянного в случае их наступления.

Здесь нужно исходить из следующего правила. Поскольку принуждение к даче показаний с применением насилия является двухобъектным преступлением, то легкой и средней тяжести вред здоровью охватывается ч.2 ст. 302 УК. Однако, если были причинены тяжкий вред здоровью или смерть, то требуется дополнительная квалификация по соответствующим статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против жизни и здоровья.

Издевательства представляют собой действия, сопряженные с причинением моральных либо физических страданий: лишение пищи, воды, сна, грубые высказывания, оскорбляющие честь и достоинство человека, унижающие религиозные, национальные чувства, и т.п.

Понятие пытки раскрывается в Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г. Она означает любое действие, которым какому-либо  лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

Часть 2 ст. 309 УК предусматривает ответственность за принуждение свидетеля, потерпевшего к даче ложных показаний, эксперта даче ложного заключения или переводчика к осуществлению неправильного перевода, а равно принуждение указанных лиц к уклонению от дачи показаний

Содержание этого деяния имеет сходство с преступлением, предус­мотренным ст. 302. Однако существует и ряд отличий. Прежде всего, следует отметить, что в данном случае речь идет не о незаконных способах воздействия в ходе допроса, а о «превентивных» мерах, которые предпринимаются лицами, не облеченными процессуальными полномочиями по осуществлению расследования, в целях обеспечения дачи принуждаемым «нужных» показаний. Кроме того, указанные в этой норме процессуальные субъекты принуждаются к ложным пока­заниям, заключению, неправильному переводу, иными словами, к дея­ниям, за которые они сами несут уголовную ответственность. Тем самым им наносится вред не только применением указанных в законе способов принуждения, но и побуждением их к противоправному по­ведению, за которое предусмотрено наказание. В случае принуждения к даче правдивых показаний путем действий, посягающих на лич­ность, например с применением угрозы убийством, необходимо их ква­лифицировать при наличии признаков по статьям раздела VII УК РФ (т.е. по ст. 119 и др.), так как вреда правосудию в данном случае не наносится.

Часть 2 ст. 309 в качестве способов принуждения предусматривает шантаж (его содержание аналогично рассмотренному при анализе ст. 302), а также различные виды угрозы: убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества свидетеля, потерпевшего, эксперта, переводчика или их близких. Угроза в данном случае должна реально восприниматься именно принуждаемыми и находиться в причинной связи с принуждением. Форма выражения угрозы для квалификации не имеет значения.

Состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 309, формальный, поэтому считается оконченным с момента предъявления требований дать ложные показания, заключение или осуществить неправильный перевод, подкрепленных шантажом либо угрозой, независимо от того, достиг виновный своей цели или нет.

Сноски:

  1. 1. Тактический прием — это наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразная линия поведения следователя или дознавателя при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств.
  2. 2. Тактическая комбинация — это комплекс тактических приемов, охватываемых единым замыслом, направленным на достижение конкретной тактической цели в условиях данной следственной ситуации.
  3. 3. См.: Уголовный процесс / Под ред. П.А. Лупинской. М., 1995. С. 261.
  4. 4. См.: Ларин А. М., Ратинов А. Р. Злоупотребление психиатрией // Гос-во и право. 1997. №     6. С. 77-79.
  5. 5. См.: Дулов А. В. Судебная психология. Мн., 1970. С. 128-152; Ратинов А.Р, Судебная психология для следователей. М., 1967. С. 163.

 

Автор:

И.В. Дворянсков, доцент кафедры юриспруденции Международного университета природы, общества и человека «Дубна», кандидат юридических наук

преступлениеубийствоуголовное делоуголовный процессложь 

01.07.2011, 48442 просмотра.

Библиотека

Далее
Интересное из нашей практики