Еще раз о Постановлении Пленума Верховного суда РФ "О судебной экспертизе по уголовным делам"

Библиотека Статьи

Давно собирались поучаствовать в обсуждении Постановления N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», однако нас опередили. С целью рационализации мышления цитируем публикацию авторов А. Кудрявцевой, И. Трапезниковой, В. Смирнова «О Постановлении Пленума ВС РФ “О судебной экспертизе по уголовным делам» с нашими комментариями. Считаем данную статью полезной для полиграфологов, ориентированных на судопроизводство и выступающих в процессе в качестве специалистов (экспертов).

В преамбуле этой публикации авторами отмечено, что «21 декабря 2010 г. Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам“ (далее – Постановление), на которое возлагали большие надежды как практические работники, так и ученые, поскольку предполагалось, что в этом документе должны были быть разрешены важные вопросы судебной практики, возникающие при использовании специальных знаний в ходе расследования и рассмотрения уголовных дел».

Что же получилось на деле.

Как специалисты (эксперты) мы преимущественно поддерживаем авторов и даем комментарии только к спорным новациям. Начнем с того, что авторы публикации считают, что в  Постановлении нужно было бы разграничить компетенцию эксперта и специалиста по уровню решаемых ими задач. Согласиться с этим предложением нельзя по целому ряду причин, в частности, потому, что методика проведения психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа, проводимое экспертом, и психофизиологическое исследование с использованием полиграфа, проводимое специалистом, могут и должны быть идентичны, а соответственно должен быть одинаков и уровень разрешаемых задач, который определяется сферой компетенции (кругом разрешаемых вопросов) специалиста или эксперта.

Если на эту проблему смотреть шире, с учетом различных видов экспертиз, то следует отметить, что есть методики, которые носят разрушающий характер, а это означает, что объект в процессе его исследования трансформируется, частично или даже полностью утрачивается, но в ряде случаев для возбуждения и квалификации уголовного дела необходимо проведение такого исследования.

Оценка достоверности сообщаемой информации, в сущности, тоже «разрушающая методика», т.к. лицо независимо от его процессуального статуса получает информацию, связанную непосредственно с инкриминируемым ему деянием, от участников процесса, а это означает, что эксперт при проведении экспертизы будет вынужден дифференцировать информацию, полученную подэкспертным в момент преступления от информации, полученной в процессе дознания, предварительного следствия или непосредственно в суде. Поэтому в большинстве случаев полиграф целесообразно применять  на начальном этапе расследования.

Иное дело, когда в процессе доследственной проверки было получено заключение специалиста, тогда с учетом методической идентичности можно предоставить эксперту в качестве объекта исследования не подэкспертное лицо, а полиграммы, зафиксированные при проведении исследования.  А как можно это будет сделать если Законодатель ограничит уровень компетенции специалиста, сделает его на порядок ниже? Вот вам заключение специалиста, но оно второго сорта, хотите первый – назначайте экспертизу… Рассуждения о том, что эксперт проводит более глубокие исследования, а специалист менее глубокие типичны для процессуалистов.

Современная наука позволяет реализовывать методически сложные задачи даже на месте преступления с использованием современных компьютерных технологий, которые относятся к экспресс-методам. Их точность, валидность и надежность не зависят от условий их реализации. Исследования, проведенные на месте преступления с использованием мобильного аппаратного комплекса легитимны, как и результаты, полученные в стационарной лаборатории.

При этом следует согласиться с авторами в той части, где они, с процессуальной точки зрения  критикуя постановление, пишут: «Не совсем удачным… является разъяснение, согласно которому специалист не проводит исследования вещественных доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами (п. 20 Постановления)». Действительно такое разъяснение не в полной мере согласуется со ст. 144 УПК РФ, где говорится о том, что «при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и привлекать к участию в этих проверках и ревизиях, исследованиях специалистов» и далее «таким образом, из смысла ст. 144 УПК РФ следует, что именно специалист проводит исследования документов, предметов и трупов“ и далее».

Соглашаемся с авторами и еще раз акцентируем внимание, «… что п. 20 Постановления противоречит разъяснению, данному в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря2010 г. N 31), в котором указано, что для определения вида средств и веществ (наркотическое, психотропное или их аналоги, сильнодействующее и ядовитое), их размеров, названий и свойств, происхождения, способа изготовления, производства или переработки, а также для установления принадлежности растений к культурам, содержащим наркотические вещества, требуются специальные знания, а потому «суды должны располагать соответствующими заключениями экспертов или специалистов“. Следует отметить, что в предыдущем Постановлении указывалось только на необходимость получения заключения эксперта».

Действительно «заключение эксперта» и «заключение специалиста» тесно связаны между собой, а ст. 80 УПК РФ не дает разъяснений этих терминов. Судебная же практика, «…формируемая Верховным Судом ранее, признавала заключение специалиста, представленное стороной защиты, полученным вне уголовно-процессуальных отношений, а значит, заведомо недопустимым, и только допрос специалиста в суде и показания специалиста могли считаться допустимым доказательством по делу», поэтому заключение специалиста приобщалось к делу, только если оно было получено стороной обвинения в процессе предварительного расследования, на что и указывают авторы.

Отличие заключения специалиста от заключения эксперта изначально выражалось не в уровне разрешаемых задач, а в процессуальных механизмах, которые позволяли уравновесить права сторон в процессе. В настоящее время сторона защиты и в теории, и на практике окончательно и бесповоротно лишилась возможности инициировать привлечение специалиста для дачи заключения «несмотря на то, что заключение специалиста изначально задумывалось как доказательство стороны защиты и представляет собой реальный механизм состязательного использования специальных знаний, в законе нет запрета для стороны обвинения – дознавателя, следователя получать и приобщать к делу заключение специалиста».

Одним словом хотели сделать как лучше, но получилось ли в полной мере?

Авторы: Л. Иванов, А. Москвичев, центр «ДетектИнфо», г. Саратов

исследованиеполиграфСаратов 

28.05.2012, 7475 просмотров.

Библиотека

Далее
Интересное из нашей практики